Павел Суслов / Bomjdom
Исчезновение

Работая над другими сериями картин я никогда не уделял внимание тональности: все картины как будто

просматривались через грязные стёкла. Как только это было мною замечено я увидел тональную растяжку из картин в сотню метров и это мне показалось прекрасным. Произошло это на прогулке в Быковском парке, где было построено три архитектурных объекта в эпоху романтизма, эти объекты и выстроили серию.

Любое искусство – в той или иной степени прикладное. И размышления о том, к чему оно приложено, ради чего создано, часто дает нам новое восприятие этого искусства. Например, Версаль – это «арт-объект» для: жилья короля, или: храм новых язычников-солнцепоклонников, или: материальное выражение идей целого века или… или… до бесконечности. От конечной точки целеполагания тех, кто задумал это строительство зависит и наше восприятие явления в искусстве.
Но обобщим и предложим такие полюсы «приложения» искусства как:
первый - духовное, церковное, то есть благо нематериальное;
второе - бытовое, мирское, благо материальное.
На практике любое искусство находит свое материальное выражение в конкретном предмете, состоящем, конечно же, из материи.
Но можно сказать, что первый вид искусства подобен звезде, некой материальной структуре отдающей себя и свет, второй - крайнему проявлению материи – черной дыре, втягивающей в себя все вокруг, в том числе даже и кванты света*.
Попробуем рассмотреть Воронцовскую усадьбу и ее окрестности в свете этих рассуждений. Очевидно, что выражением одного полюса будет объект храмовой архитектуры - знаменитая Владимирская церковь архитектора Баженова, другого – усадьба графа Воронцова-Дашкова. Мы привыкли к возвышенному взгляду на полуразоренные дворянские гнезда и порой забываем об их сути – что это были дома, защищающие владельцев от холода и непогоды, место, где они растили детей и так далее. То есть за этими стенами существовал, пусть поэтический в наших сегодняшних глазах, но все равно повседневный быт конкретных людей. И где-то посередине на этой шкале находится беседка. Ее назначение – любование природой, то есть удовлетворение нематериальной потребности, с одной стороны, и максимальный комфорт и чисто практическая приятность – с другой.
Исходя из всего вышесказанного живописная серия будет построена следующим образом. Это будут 33 квадратных полотна, чей размер будет варьироваться от 10/10 см. до 330/330 см.. Так же задумана последовательная растяжка по тону от одного холста к другому (от тёмного к светлому) и по цвету ( по спектру, от тёмно фиолетового до розового, как известно длинна волны цвета увеличивается в этом направлении). А так же изменение времени года и суток.
Таким образом, на самом маленьком и темном холсте будет изображена усадьба Воронцова, на самом большом и светлом – Владимирская церковь. 17-й по счету холст будет посвящен беседке. На остальных холстах будут природные виды парка, где архитектурные мотивы, если и будут появляться, то будут играть второстепенную роль.
В 2016 году прошла выставка с 33 картинами и спустя пару_лет_после_этого_события я понял, что в серии есть след человека в виде его искусства, но не хватает самого человека. Я решил дополнить серию 32 картинами, через одну с уже имеющимися. Главными героями этих картин станут мужчина и женщина. В левой стороне серии с усадьбой будут чередоваться портреты мужчины, с беседкой мужчины и женщины и с храмом женские портреты. Это соответствует мужской и женской половинам в самом здании усадьбы. Эти картины будут также чередоваться по десять сантиметров и по тональности. Дело идёт очень медленно, пока я дошёл до квадрата со стороной в 245 сантиметров. Первый холст это чёрный квадрат пять на пять сантиметров, а последний холст должен быть совершенно белым со стороной 335 сантиметров.
Для названия картин я сутки разделил на одинаковые отрезки, но движение времени происходит встречными потоками.
*Интересно, что концепция «черной дыры» была впервые высказана Джоном Митчеллом в письме в Королевское общество в 1784 году, что соответствует времени создания Воронцовской усадьбы.
процесс
выставки
Made on
Tilda